Горит Восток зарею новой

Почему из России исчезли звезды балета мирового уровня

Международный конкурс артистов балета и хореографов проводится в Москве раз в четыре года — и тогда, когда он только был учрежден, в 1969 году, мероприятие стало соревнованием для всего балетного мира. Это была настоящая Олимпиада, к ней так и относились: российскую команду утверждали на министерском уровне, отправляли на сборы, а со всех концов света приезжали лучшие молодые артисты.

На первом конкурсе на равных выступили наши и французы (у нас был Барышников!) — но уже со следующего соревнования политика стала давить на искусство, и министерское начальство объяснило жюри, что побеждать должны наши люди, а все остальные должны вставать на ступенечку ниже. Древние европейские школы обиделись и перестали приезжать (за исключением редких визитов одиночек-авантюристов). К XXI веку конкурс подошел как состязание стран бывшего СССР (где до сих пор учат именно русскому балету), российской провинции (тех танцовщиков, что рвутся в столицы и надеются показаться в Москве) и азиатских стран, где много наших педагогов. В этом году Минкульт решил вернуть конкурсу мировой статус и выдал беспрецедентные суммы в призовой фонд — два Гран-при по 100 тысяч долларов, первые премии по 30 тысяч, далее по 25 тысяч и 20 тысяч. Тем не менее это никак не сказалось на составе соревнующихся.

Оказалось, что для европейских балетных артистов не так важны деньги, как возможность приглашения в театры, — а наши театры все менее представляются им заманчивым местом работы. Другое дело Азия: японцы, выросшие в страстной любви именно к нашим школам, сейчас трудятся в наших театрах от Петрозаводска до Владивостока, через Казань, Екатеринбург и Красноярск. Вот первую премию в дуэтах на нынешнем конкурсе получил именно японец, работающий в Казани, — Окава Коя, а его партнерша Мидори Терада взяла «серебро». Аккуратные, грамотные, умеющие эффектно использовать трюки, но никогда не идущие на ненужный риск (наши люди на конкурсе сплошь и рядом старались сделать что-то сверхсложное и сыпались на ошибках), японцы честно заработали свои медали. «Золото» в соло получили Эвелина Годунова, работающая в Сеуле, и Бахтияр Адамжан из Казахстана (там сильная мужская школа). Лучший результат среди наших — «серебро» в дуэте — у мариинского солиста Эрнеста Латыпова (родившегося в Бишкеке). И только в младшей группе главные медали достались москвичам: «золото»в дуэте у Дениса Захарова и в соло — у Марка Чино (парень, которого уже взяли в Большой, — артист по наследству: его мама-японка танцевала в подмосковном Русском балете).

Бой с тенью

Одной из главных героинь конкурса стала Джой Уомак — девушка, которой награда московского конкурса была нужнее, чем всем остальным артистам. Ей 23, она прима-балерина Кремлевского балета. Мечтала она о большем — а именно о Большом. Американка из Беверли Хиллз, с ранней юности она хотела танцевать именно в русском балете. Балерина как символ таинственной русской души, парадный большой стиль (где от каждого жеста разлетается эхо по многоярусному театру), расшитые пачки, а не привычные для американской неоклассики трико. В 15 лет Уомак приехала учиться в московскую академию — не на стажировку, а «на общих основаниях» — и в свои 15 произносила такие тексты, что ветераны русской сцены, желающие законопатить все двери в театр от тлетворного влияния западной хореографии, плакали от умиления. Но она не только говорила, она работала. Пахала как проклятая, учила все эти детали и деталечки, что и составляют стиль старой классики. Верила, что по работе и воздастся. И ее взяли в Большой театр. Ура? Ура. Через полтора года она оттуда ушла со скандалом.

 

В интервью «Известиям» она обвинила прежнее балетное руководство театра в коррупции и произнесла сумму, которую с нее якобы требовали за продвижение в карьере. В полицию она не пошла; не обращался в суд с иском о возможной клевете и театр. Девушка просто хлопнула дверью и ушла в гораздо менее престижный Кремлевский балет, где ей тут же дали все партии, какие она хотела, и она исполняет их весьма качественно. Но вот это разочарование в Большом и желание реванша наложили на балерину такой явный отпечаток, что поменялся ее танец. «Большой стиль» прекрасен тогда, когда спокоен; Уомак спокойствие потеряла. На конкурс она пришла доказать всем бывшим своим коллегам в Большом, что она — ого-го! — и на каждый танец выходила с таким выражением лица, что этой гримасы можно было испугаться. Нежная принцесса Аврора? Влюбленная одалиска? Скорее, валькирия-воительница. Вбухивая в танец все свое разочарование и все свои надежды, она с такой энергией шарашила фуэте, что, бедолага, не удержалась и упала на попу; зал, до того с изумлением наблюдавший за этим триумфом воли, тут же, естественно, стал ей сочувствовать. Посочувствовало и жюри, выпустив во второй тур. Там она уже танцевала без таких ошибок, но все с той же интонацией. На третьем туре чуть успокоилась, вспомнила про элегантность, про кантилену (в не самой для этого подходящей бойцовой партии Китри) — но той Уомак, что когда-то на сцене Большого сияла простодушным счастьем исполнившейся мечты, все равно не было.

Что ж. Всего лишь диплом за участие в конкурсе. И знаете, что самое печальное? В зале было едва полтора человека из Большого — театр сейчас в Японии, там масштабные гастроли (собственно, поэтому никто из театра и в конкурсе участия не принимает). Уомак сражалась с призраком.

С рыбным обозом из архангельских лесов

Ну, в XXI веке уже не совсем так, на поезде, но таланты все так же появляются в стране весьма неожиданно. Однажды утром (а соревнования младшей группы — от 14 до 18 лет — идут по утрам) на сцену Большого театра выходит мальчишка из Сыктывкара. Зовут Иван Сорокин. Ему 14, из-за худобы кажется, что меньше. В Сыктывкаре нет древней балетной школы, почтенной традиции, там есть гимназия искусств, которой и 10 лет не исполнилось. С точки зрения столичных ветеранов балета, парень учился «посреди нигде». Но как только он начал танцевать — как будто Маугли заговорил на классической латыни. Точная работа стоп, чувство стиля, музыкальность — в эти дни в Москве произошло рождение нового балетного имени, которое прогремит во всем мире уже очень скоро. Иван Сорокин вышел на второй тур, станцевал там все так же захватывающе легко и ясно — и вдруг его имени не оказалось в списках конкурсантов на третьем туре. Жюри объяснилось на пресс-конференции: оказалось, подросток и его учительница настолько были уверены, что он и во второй тур вряд ли выйдет, что просто не подготовили обязательную программу для третьего! И возможный лауреат вылетел из конкурса. Сел на поезд и поехал в Сыктывкар. Но очевидно, что ненадолго: его уже готовы взять доучиваться и в Московскую академию хореографии, и в петербургскую Академию Русского балета. По слухам, он выбрал Петербург.

Пьянству — бой

Рядом с конкурсом артистов балета шел конкурс хореографов. В нем всего один тур, на нем каждый автор должен показать две работы. Первая премия дает лауреату 30 тысяч долларов, вторая 25 тысяч, третья — 20 тысяч. Есть еще три поощрительных диплома по 5 тысяч. В течение дня жюри просмотрело более 50 работ, и в финале заседавшие там балетные звезды и хореографы выглядели так, будто их накормили картоном.

Если на конкурс артистов народ приехал все-таки из многих стран (пусть и не главно-балетных), то в конкурсе хореографов две трети участников были из России. Каждому из участников предлагалось представить свою хореографию, давалось максимум шесть минут. Каждый в это время старался обязательно рассказать какую-нибудь историю (одну девушку задушили на сцене, одну зарезали, еще один парень маялся в номере под названием «Виновен»: тоже явно сделал что-то нехорошее). Многие обличали пороки — особенно Никита Иванов, в одном из его номеров («Пятница») расхристанный офисный клерк приплясывал с большой бутылкой, в другом («Власть») три парня боролись за офисное кресло: тот, кто занимал его в конкретный момент, помыкал другими. Воскресшая вдова Клико ласкала бокал и выглядела как женщина с пониженной социальной ответственностью. Кто-то из хореографов пропагандировал свежую идею, что женщина — тоже человек (в номере «Вещь» Анны Герус танцовщик вытащил балерину из полиэтиленовой упаковки и обращался с ней действительно как с вещью). Кто-то ставил этюды на подражание: вокруг водруженной на сцену большой лампы вился «Мотылек», сотворенный Александром Могилевым, летал, махая руками, Чайка Джонатан (в хореографии Нины Мадан). Всех поразил белорус Дмитрий Залесский миниатюрой «Танцы с другом»: на сцене присутствовала дама и два джентльмена (как бы английское чаепитие) и большая деревянная собака. Дама так пылко обнимала пса, что было ясно — она предпочитает его двум джентльменам. Публика в партере начала вспоминать, что там можно и что нельзя у нас пропагандировать со сцены.

Но вот что важно: почти все авторы — и увлекающиеся криминальными романами, и предпочитающие наблюдения за живой природой — даже не пытались придумывать новые движения, свой собственный язык балета. А ведь именно это их профессия. Неудивительно, что главные награды и здесь взяли иноземцы: первую премию поделили чилиец Эдуардо Зунига, сделавший элегантный номер на музыку культовой песни Amor De Hombre и сам его и станцевавший (без какого-либо конкурсного напора, с той расслабленностью, что порождает ассоциации с пальмами и песчаным берегом), и китаец Сяочао Вэнь, поставивший для себя и своей подруги довольно искусно сконструированную поэму о преодолении жизненных трудностей; традиционная неоклассическая лексика взламывалась им в резких бросках, и возникало чувство, что парочка, несмотря на ровнехонькую сцену, путешествует через буераки. В общем, конкурс хореографов показал: молодых хореографов в стране нет. Точнее, нет молодых хореографов, интересующихся классическим балетом. В современном танце-то постоянно кто-то новенький нарождается — но их на этом конкурсе не ждут.

Гран-при ни среди артистов, ни среди хореографов не присудили никому, сэкономив государству 200 тысяч долларов. Остальные премии вручали торжественно, в присутствии Владимира Путина и президента Бразилии Мишела Темера (в его стране также культ русского балета, работает школа Большого театра и на конкурс приезжала большая бразильская команда; они увезли с собой «серебро» у девушек в старшей группе, «бронзу» у юношей в младшей и два диплома). Следующий конкурс будет в 2021 году — и если Минкульт еще не потерял желания вернуть ему статус Олимпиады, начинать работу по привлечению будущих конкурсантов надо уже сейчас.

The following two tabs change content below.

Latest posts by Анна Гордеева (see all)

Поделиться страничкой на:
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Leave a Comment

три × 4 =