Алекс Лайфсон поделился своими размышлениями о том, как ему пришлось адаптироваться, чтобы его гитару было слышно в эпоху преобладания клавишных в Rush, признавшись, что поначалу он возмущался доминированию клавишных.
Переход к эпохе преобладания клавишных в середине 80-х был постепенным, рассказал Алекс Лайфсон Рику Беато в интервью, отметив, как новое увлечение Гедди Ли в итоге заняло большую часть звукового пространства:
«Когда настала середина 80-х и мы записывали плотные альбомы с преобладанием клавишных, для меня это было настоящим испытанием. Потому что когда мы записывали эти альбомы, клавишные записывались раньше гитары.
И я сидел, ждал, ждал и ждал, когда же я смогу сыграть свои гитарные партии. И чем больше я слышал клавишных партий, тем было больше слоёв, тем сложнее мне было понять, как я смогу вписаться во всё это. И, кстати, я же гитарист в этой группе. Что произошло?
Возмущало ли меня это? Может быть, немного, но я воспринял это как вызов, и это стало моей целью. Мне нужно было понять, как я смогу обойти эти ограничения».
Лайфсон понял, что единственный выход — перейти на другой звук:
«Частоты, занятые клавишными, похожи на тяжёлые гитары. Так что с таким подходом вписаться просто невозможно. Поэтому я сменил гитару. Вместо того чтобы играть на чём-то вроде Les Paul или PRS, я взял активную гитару с одним звукоснимателем. Теперь звук был ярким, очень чистым и мог пробиваться сквозь всё это. И это стало основным гитарным звуком для тех альбомов, потому что это был единственный способ, который я нашёл, чтобы вписаться в общую канву».
В отдельном интервью с Риком Беато Гедди Ли признал, что Алекс Лайфсон, возможно, чувствовал себя отстранённым в тот период, но похвалил своего коллегу по группе за то, что тот выдержал всё это:
«Многое было написано о периоде с клавишными и о том, был ли Алекс доволен этим, но мы всегда были вместе в одной комнате.
Мы были один за всех и все за одного. Поэтому мы приняли, и Алекс принял эти изменения, потому что это было в нашей природе. Нужна была довольно веская причина, чтобы не двигаться в новом направлении, и любую идею, которую хотел внести Алекс, которую хотел внести Нил или которую вносил я, мы должны были опробовать. И если это было отстойно, конечно, мы не доводили это до конца».
