Гедди Ли поделился воспоминаниями о том, как он сочинял песни вместе с Алексом Лайфсоном, отметив, что его давний друг и коллега по группе Rush мог сыграть гениальный рифф и тут же его забыть.
На протяжении многих лет, которые Алекс Лайфсон и Гедди Ли провели в тесном контакте друг с другом (а именно — около шестидесяти, поскольку дуэт познакомился в 1966 году, когда они учились в первом классе средней школы; как рассказал Лайфсон журналу Classic Rock в 2016 году), радость от совместной игры была одной из постоянных составляющих их отношений. Повторное открытие этой радости после того, как они смирились с уходом Нила Пирта — сначала на концерте-трибьюте Тейлору Хокинсу в 2022 году, а затем во время неформальных джем-сейшенов — привело к предстоящему туру-воссоединению Rush «Fifty Something».
В апреле прошлого года Гедди сказал:
«Когда я прихожу к нему и мы импровизируем, мы играем разные вещи — мы играем блюз, а потом играем что-то из Rush, и мы смеёмся, потому что понимаем, как сложно играть вещи Rush. Но, честно говоря, Гедди — мой лучший друг в мире, и я его очень люблю. И когда мы вместе, мы всё время смеёмся».
В недавнем интервью Рику Беато Гедди Ли отметил, что он и Алекс Лайфсон в значительной степени сохранили традицию совместных импровизаций, даже когда появление технологий сделало более удобным обмен материалами в цифровом формате:
«Мы с Элом всегда жили в одном городе. Обычно он приходил ко мне, и мы вместе сочиняли песни и импровизировали. Потом он садился на диван позади меня и засыпал, а я методично прорабатывал каждый сантиметр нашей импровизации, вырезал и вставлял разные куски, пока не собирал что-то совершенно бессмысленное или то, что он считал отличным риффом с классным настроением, а потом я начинал добавлять и убирать биты, делая всё это невозможным для исполнения, запоминания и освоения.
Итак, как только мы с этим разбирались, мы отправляли это Нилу, а он высказывал своё мнение, и мы двигались дальше».
Хотя Ли признал, что ему будет не хватать ощущения «трёх парней в комнате, которые просто играют», он также отметил, насколько описанный им подход соответствует его «методичному» характеру:
«Всё это становится слишком методичным, и, вероятно, именно поэтому мне так нравятся эти программы, потому что я методичен. Он — полная противоположность методичности. Он спонтанно гениален».
Ещё до того, как интернет изменил то, как Rush создавали музыку, Гедди Ли понял, что когда он рядом с Алексом Лайфсоном, у него обязательно должен быть какой-нибудь диктофон. Он сказал:
«Работая с ним, я очень рано понял, что мне нужен магнитофон. Я всегда включал кассету, когда мы сочиняли. В самые ранние дни у нас не было ничего, кроме буквально маленького магнитофона.
Я просто включал его, и Эл играл что-то потрясающее, мы импровизировали, а потом я говорил: «Эл, давай вернёмся к тому риффу», а он спрашивал: «Какому риффу?», и я отвечал: «К тому чёртову риффу, который был просто потрясающим, и который ты сыграл пять минут назад!“
А он ничего не помнил, и тогда я перематывал кассету назад, включал ему этот фрагмент, и ему приходилось разбираться, он уже переходил к какому-то другому блестящему риффу. И у него хватало терпения слушать меня, когда я находил что-то, что меня воодушевляло, и он говорил: «Ладно, думаю, ему это понравилось», — так что он потакал мне, и именно так у нас часто и сочинялись песни».
