Мы часто слышим, как ту или иную музыкальную группу называют «легендарной». Звучит это, безусловно, круто, но в действительности люди часто бросаются такими громкими словами, совершенно не понимая их истинной природы. Давайте же отложим фанатские эмоции в сторону и трезво посмотрим на статус музыкантов через призму социологии разобравшись в том, как вообще работают все эти механизмы признания, и кто есть кто в истории русского рока: кто «культ», а кто «легенда»?
В повседневной жизни слова «легендарный» и «культовый» являются удобными синонимами для высшей похвалы. Но с точки зрения социологии это две абсолютно разные категории. Сравнивать «легенду» и «культ» — всё равно, что сравнивать открытый городской парк в шумный день и закрытую масонскую ложу, в которую пускают только по секретному стуку. Разница заключается в том, что «легенда» берёт национальный культурный код, пересобирает его, и делает абсолютно понятным почти любому человеку. «Легенда» стремится объединить массы. «Культ» же, наоборот, намеренно выстраивает вокруг себя непробиваемую стену. «Культовые» группы создают собственный зашифрованный язык, который будет понятен исключительно своим. «Культу» нужна не толпа, а бескомпромиссная независимость.
Так, в 1990 — е гг. группа Кино приобрела статус «легенды». Она стала универсальной группой целой эпохи. А вот группа Зоопарк во главе с Майком Науменко стала эталонным примером «культа». Науменко не собирал больших арен, но его записи заслушивали до дыр люди на кухнях, а независимая сцена училась у музыканта иронии, стилю и бытовому реализму. Без этого «культа» не было бы привычного нам звучания. Эволюция статусов в русском роке вообще прошла через 4 ключевых этапа: период 1960 — х — 1980 — х гг., период 1990 — х гг., период 2000 — х гг., и период 2010 — х — 2020 — х гг. «Правила игры» менялись постоянно: от суровых условий советского подполья до современной жёсткой цифровой фрагментации, где многое решают алгоритмы, а иногда и нейросети. «Легендами» можно назвать такие группы, как Кино, Гражданская Оборона, Король и Шут, ДДТ, Ария. Примерами «культовых» коллективов являются Зоопарк, Пикник, Психея, Молчат Дома… Впрочем, в 1990 — е гг. многие исполнители, которые до этого считались подпольными, смогли «мутировать», превратившись в признанный национальный фольклор. «Культы» могли рождаться буквально из воздуха. Яркий пример — Янка Дягилева, которая отвергала любые заигрывания с прессой. Её трагическая, надрывная поэзия превратилась в настоящий сакральный «культ» благодаря этой непроницаемой закрытости. Сюда же можно отнести Веню Д’ркина, Александра Непомнящего, группы Чернозём и Химера. Но есть и абсолютно полярные примеры, когда «культовые» группы переходили в статус «легендарных». Одним из самых ярких примеров является группа Сектор Газа.
Каким же образом «культовые» исполнители становятся «легендарными»? Для этого им приходится пройти путь, состоящий из 3 шагов: технологии (позволяют сносить цензурные барьеры), фольклор (когда тексты их песен разлетаются на цитаты) и новые медиа (когда вчерашние бунтари сами садятся в кресла продюсеров, и начинают снимать дорогостоящие блокбастеры про кумиров своей юности). Такой путь блестяще прошли группы Гражданская Оборона и Король и Шут. Тексты Егора Летова сегодня представляют собой монументальный поэтический памятник, и их цитируют на философских факультетах. А группа Король и Шут проделала немыслимый «прыжок» от простого хоррор — панка и выступлений в клубе «Tamtam» до всеобъемлющей мрачной сказки, всех персонажей которой знает любой школьник. Секрет этой группы кроется в самой архитектуре её музыки. Несмотря на агрессивный имидж и тексты, которые некоторые люди считали пугающими, у Короля и Шута был невероятно крепкий мелодический фундамент. Музыканты писали настоящие хиты, которые намертво въедались в память людей. Благодаря этому, их музыка проникала в общество таким же образом, как и поп — музыка, и к ней невозможно было относиться равнодушно. В 2000 — е гг. вновь изменились «правила игры». Появилось множество радиостанций, крупных фестивалей, а музыкальный рынок начал жёстко структурироваться. С одной стороны, авторитетные мейнстрим — легенды продолжали собирать стадионы благодаря ротациям, а с другой появилось множество яростных альтернативных «культов», таких, как Психея и Amatory. Эти группы отвергали все попытки «причесать» их под формат, и сохраняли верность своему «жёсткому» звучанию. Сегодня же миром правят алгоритмы, которые разрушили монополию радио. Это позволяет таким группам, как Молчат Дома и Дайте Танк (!) собирать аншлаги. Интернет тоже порой творит чудеса, которые иначе, как абсурдными, не назовёшь.
Если проводить социологическую черту, то нужно понимать, что между путём «культа» и путём «легенды» нет победителей и проигравших. Выбор в пользу стадионного резонанса ничем не хуже и не лучше ухода в эстетическую глубину для своих. Это два разных, но одинаково важных «сосуда» для существования настоящего искусства, и каждый их них выполняет свою важнейшую функцию.
В конечном итоге, судьба любой музыкальной группы сводится к одной дилемме. Что важнее: раствориться в фольклоре, став частью национального ДНК, и принадлежать всем, или же остаться чистым, бескомпромиссным мифом, ключ от которого есть только у избранных? Ответ на этот вопрос остаётся открытым, потому что этот выбор определяет не просто строчку в музыкальных чартах, а место в вечности. И об этом стоит думать в те моменты, когда у нас появляется желание назвать какую — либо группу «легендарной» или «культовой».
